Новости

15 августа 2026 года отошла ко Господу после продолжительной болезни преподаватель китайского языка МГИМО Чжао Нюлань, получившая в крещении имя Анна. Ей был 91 год. Работники нашего храма и прихожане на протяжении 8-ми лет помогали ей - регулярно навещали, поздравляли с праздниками.

За 30 лет преподавания в МГИМО она воспитала выдающихся китаистов, многие из которых стали послами (И.К.Азизов, Е.В.Афанасьев, М.В.Баранов, М.М.Белый др.), занимали должность заместителя министра иностранных дел России (А. И. Денисов - сейчас сенатор, Первый заместитель Председателя Комитета по международным делам Совета Федерации) и др. Ее ученики сегодня разбросаны по всему миру, некоторые достигли небывалых карьерных высот: К.-Ж.К.Токаев стал президентом Казахстана, Э.Б.Абдылдаев был министром иностранных дел Киргизии и др.

Одним из её учеников был Кирилл Михайлович Барский - с 2022 года заведует Кафедрой дипломатии МГИМО; заместитель Общества русско-китайской дружбы; имеет ранг Чрезвычайного и Полномочного посла; был специальным представителем Президента России по делам Шанхайской организации сотрудничества; послом России в Таиланде). К 90-летию Чжао Нюлань он написал о ней статью "Моя первая учительница - советская китаянка Чжао Нюлань". Такие искренние и тёплые воспоминания об Анне Васильевне никого не оставят равнодушными. 

Это был поворотный момент в ее жизни – переезд в Советский Союз, в родную страну, где она никогда не была. Решиться на такое 27-летней китайской девушке, комсомолке, выпускнице Нанкинского университета, активистке Общества китайско-советской дружбы, было, наверное, непросто. Ведь она выросла в Китае. Была, как все ее сверстницы – пела революционные песни, учила цитаты Мао Цзэдуна, выступала на собраниях, ходила с красной повязкой на рукаве, боролась с правым уклоном и разоблачала врагов народа. В годы «Большого скачка» во дворе института плавила сталь, работала в деревне, набираясь у крестьян жизненного опыта… И после всего этого вот так взять и уехать… Все бросить и шагнуть в новую, неведомую жизнь.

Но в 1962 году над Китаем уже вовсю неслись вихри политических кампаний – предвестники надвигающейся «культурной революции». Тем временем в китайско-советских отношениях повеяло холодком, и русские корни полукровки Анечки, как называла ее мама Мария Ивановна Кострикова, могли стать причиной большой беды. Ее уже несколько раз вытаскивали на общественные судилища, чтобы «пропесочить». Оставаться в КНР было небезопасно. А мама, которая с младшими детьми – дочерью Верой и сыном Вовой – уехала в СССР сразу после смерти Сталина, звала в Москву...

***

Чжао Нюлань – замечательная женщина, светлый, чистый человек, пример доброжелательности, бескорыстия, жизненной стойкости и оптимизма. Она как никто другой заслуживает, чтобы о ней кто-то написал. Поэтому я и пишу.

«Нюлань» – поэтичное имя, означающее «сплетенные цветы орхидеи». Так назвал ее отец Чжао Сянцинь, образованный, интеллигентный человек, владелец юридической конторы во Владивостоке, где до войны проживало большое количество китайцев. В середине 30-х годов он был вынужден оставить свое дело и выехать на родину предков, куда вскоре пришла война – 7 июля 1937 года Япония, к тому времени уже оккупировавшая Маньчжурию, развязала открытую агрессию против Китая. Начались скитания – сначала Сиань, потом Ланьчжоу.

Но в памяти ребенка эти годы запечатлелись озаренными солнечными лучами счастья. В семье не было особого достатка, но царила любовь. Дома Анечка разговаривала с мамой по-русски, а с папой по-китайски. По рассказам Чжао Нюлань, отец уделял детям много внимания, воспитывал их в китайских традициях, приобщал к классической литературе, к мудрости древних. При этом Чжао Сянцинь прекрасно владел русским языком и даже иногда поправлял жену Марусю – простую деревенскую женщину с брянщины, оказавшуюся на Дальнем Востоке по комсомольской путевке и встретившую там свою судьбу.

«Папа был очень добрым, а мама – строгой, - вспоминает Чжао. – Когда мама ругала нас за провинности, мы прятались за папиной спиной.»

Война закончилась, и на горизонте, казалось бы, забрезжил лучик новой, мирной и спокойной жизни. В 1946 году Чжао Сянцинь с семьей решил перебраться в Нанкин – тогдашнюю столицу Китайской Республики, где жили его то ли дальние родственники, то ли друзья. Но по дороге отец семейства неожиданно умер – сердечный приступ. Мария Ивановна осталась одна с тремя детьми, старшей из которых – Анечке – было всего 12. Китайского языка она толком не знала, какой-либо профессией не владела. Что делать?  

Прибыв в Нанкин, Мария Ивановна обратилась за помощью в Консульский отдел советского посольства, занимавшего старинный особняк по адресу ул. Шанхайлу, д.3. В эту историю почти невозможно поверить: посетительницу с ее шумной компанией малышей принял сотрудник Консульского отдела – добрая душа. Увидев бедственное положение женщины, он распорядился выделить ей угол рядом со служебным помещением дежурного коменданта. Но и это еще не все: М.И.Кострикову приняли на работу – одновременно вахтером, садовником и прачкой Консотдела. Три зарплаты, пусть и небольшие, давали шанс женщине прокормить семью. А через некоторое время Мария Ивановна за исправную работу получила повышение по службе – была назначена заведующей клубом!

***

В 1949 году власть в стране перешла в руки коммунистов. Нюлань исполнилось 15 лет. Ее, как и всех подростков того поколения, захватил революционный подъем. Жизнь девчонки в новом Китае складывалась как нельзя лучше и обещала самые радужные перспективы: ее, еще школьницу, пригласили работать в редакцию Нанкинского радио, записывать программы на русском языке.

Было это так. Чжао Нюлань вспоминает, как они с подружкой увидели в газете объявление: на радио требуется преподаватель русского языка. Аня предложила подруге, которая тоже была ребенком от смешанного брака – в шутку, конечно: «Давай сходим туда и скажем: мы лучше всех знаем русский язык!». Но в редакции Нанкинского радио «знатоков» приняли со всей серьезностью. Им предложили заполнить анкету и прочитать небольшой текст на русском языке. Нюлань легко справилась с заданием. Девочки были очень довольны этим приключением и разошлись по домам, будучи уверенными, что на радио о них уже забыли. Но прошло несколько дней, и в здание на Шанхайлу пожаловал официального вида, прилично одетый китаец. Спросил, здесь ли проживает Чжао Нюлань. Мария Ивановна перепугалась: «Что ты натворила? Почему тебя разыскивают?» Оказалось, что ее Анечку приняли на работу.

С коллегами по редакции Нанкинского радио. Чжао Нюлань – в нижнем ряду первая справа.

Так Чжао Нюлань начала свою трудовую деятельность. В радиоредакции ей сначала поручили исправлять неуклюжие переводы материалов, подготовленные китайскими переводчиками, а затем доверили быть диктором. Ее начальник – грузный пожилой китаец, в прошлом гоминьдановский дипломат по имени Куй Хунтао был, по ее словам, очень доволен своей новой сотрудницей, трудолюбивой и ответственной.

Вскоре после образования КНР было учреждено Общество китайско-советской дружбы (ОКСД), которой возглавил Лю Шаоци – заместитель Председателя КПК. Отделения ОКСД стали открываться по всей стране. Одно из первых было создано в Нанкине. Чжао Нюлань и двое ее коллег по редакции были в числе тех, кто первым вступил в ряды Общества. А через некоторое время Чжао и вовсе перешла в ОКСД на постоянную работу.

Работу она совмещала с учебой. В 1956 году Чжао Нюлань окончила среднюю школу и поступила в Нанкинский университет на филологический факультет, в 1960 году получила распределение в Нанкинское управление внешней торговли, некоторое время работала там… Пока не решилась уехать в Советский Союз. Как оказалось, насовсем.

***

На работу в МГИМО Чжао Нюлань пригласил в 1965 году новый заведующий Кафедрой китайского языка профессор Владимир Иванович Горелов – блестящий китаевед, из семьи «харбинцев» (его отец работал служащим на КВЖД), специалист по теоретической грамматике и стилистике китайского языка. Двуязычный, как и он сам, преподаватель, с филологическим образованием, да еще и молодая энергичная женщина – это был как раз тот вариант, который ему требовался.  

До прихода в наш институт Чжао Нюлань, оказавшись в Москве, сменила несколько мест работы. Поначалу перебивалась случайными заработками – за небольшую плату переписывала китайские тексты, затем работала в редакциях журналов «Советский Союз» и «Советская женщина», в редакции Иновещания Московского радио, в издательстве «Прогресс».

И тем не менее для Анны Васильевны это было радостное время – она наконец-то воссоединилась со своей мамой, снова оказалась в кругу семьи. Произошло в жизни молодой женщины в этот период и еще одно важное событие: Чжао Нюлань получила советский паспорт и стала гражданкой СССР.

Чжао Нюлань с младшей сестрой Верой и ее дочерью

***

С Чжао Нюлань я познакомился в 1983 году. Она преподавала разговорный язык на третьем и четвертом курсах, но иногда ее ставили на пары с второкурсниками. Мне с моими однокашниками в этом отношении повезло: Чжао взяла нашу группу со второго курса.

В МГИМО, который в силу политических обстоятельств был в те годы лишен возможности осуществлять образовательные обмены с Китаем, Чжао Нюлань заняла почетную нишу «носителя языка». А для студентов-китаистов, не избалованных контактами с «живыми» китайцами, занятия с ней были редкой возможностью своими глазами увидеть представителя китайской нации, услышать, как говорят в Поднебесной.

Помню, какое волнение я испытывал перед первым уроком, который должна была вести у нас «настоящая китаянка». С дрожью в коленках ждал: вот сейчас откроется дверь аудитории, и войдет она… Но страх быстро прошел. Чжао Нюлань оказалась преподавателем очень простым и демократичным, без какого бы то ни было высокомерия или пренебрежения. «Чжао-сяньшэн», как мы все уважительно, по-старомодному обращались к ней (в КНР к ней обращались бы проще – «Чжао-лаоши», что тоже означает «учитель Чжао», но звучит не так высокопарно, как «Чжао-сяньшэн») была в меру требовательной и строгой, но всегда готовой войти в положение студента, помочь, объяснить.

А объяснять надо было многое: поначалу мы плохо понимали на слух китайскую речь. Говорить тоже не могли: грамматику худо-бедно знали, словарный запас кое-какой имели, газетные статьи в «Жэньминь жибао» и политические тексты из учебников читать могли, а вот со всем остальным были большие проблемы. Решить эти проблемы без «носителя языка», тем более такого доброго и чуткого, было бы невозможно.

Учительница – это ведь вторая мама, даже для студентов, тем более что большинство из нас были в ту пору еще очень юными. Чжао Нюлань именно такой и была. Учила читать, писать, тревожилась за своих подросших, но еще не оперившихся птенцов. Радовалась их первому полету.

Когда после третьего курса наша группа уехала на учебу в Пекинский институт иностранных языков, я считал своим долгом раз в месяц отчитываться перед своими мгимовскими учителями о нашем житье-бытье и об успехах в учебе. Письма отправлял то через международную почту, то пользуясь оказиями, которые время от времени предлагало советское посольство. Чжао Нюлань тоже регулярно писала мне, искренне интересовалась нашей жизнью и учебой, давала исключительно полезные советы.

Открываю конверт, достаю из него листок тонкой, разлинованной в клетку рисовой бумаги – письмо, написанное разборчивым, практически детским почерком (Чжао специально выводила иероглифы так, чтобы нам, студентам, все было понятно). Читаю: «Забирались ли вы уже на гору Тайшань? Пробовали ли в тамошнем буддийском храме овощи и лапшу по-монастырски? Любовались ли с вершины Юйхуандин восходом солнца?» – спрашивала наша заботливая учительница. – «Куда собираетесь поехать во время зимних каникул? На юг Китая, в Гуанчжоу и Сямэнь? Или на юго-запад, в Чунцин, откуда можно по реке Янцзы проплыть вдоль живописных берегов, именуемых «Три ущелья»? Я бы рекомендовала вам обязательно побывать в древней столице Китая – городе Ханчжоу. С наступающим Новым годом!» Подпись: Чжао Нюлань. Дата: 5 декабря 1985 года.

Неудивительно, что полученные на стажировке знания и пришедшая с ними уверенность в себе сблизили нас, вернувшихся из Китая студентов, с Чжао Нюлань. Нам было интересно продолжить общение с преподавателем на новом уровне, которым мы гордились, а ей хотелось узнать побольше о Китае середины 80-х, о родине, с которой она вот уже больше двадцати лет жила в разлуке.

Наши занятия проходили на редкость интересно: мы не столько читали тексты и выполняли упражнения, сколько говорили, обсуждали, дискутировали, обменивались мнениями. Чжао Нюлань делилась с нами воспоминаниями, а мы с ней – впечатлениями.

Чувствуя готовность студентов не останавливаться на достигнутом, впитывать новое, наша наставница умело находила способы удовлетворить этот жадный интерес. Мы, например, с упоением смотрели на парах китайские фильмы, обсуждали сюжет, разбирали титры и учились их переводить (потом эти навыки очень пригодились, когда мне пришлось уже по-настоящему переводить китайские кинокартины, сидя в темном зрительном зале перед микрофоном).

Чжао Нюлань вовлекала нас в самодеятельное творчество: мы стали проводить вечера, на которых пели под гитару китайские и переведенные на китайский язык советские песни, причем не только популярные среди китайцев старшего поколения «Катюшу» и «Подмосковные вечера», но и современные эстрадные шлягеры. Рисовали веселые стенгазеты, изображали на красных полосках бумаги каллиграфические благопожелания, шумно отмечали чаепитием Праздник весны, собирались вместе для того, чтобы показать друг другу фотографии, рассказать о достопримечательностях и традициях Китая, обсудить книги, поспорить о реформах, которые уже полным ходом шли тогда в КНР.

В 70-е годы в Советский Союз «тайными тропами» стали проникать записи гонконгских боевиков с участием Брюса Ли. Кто помнит это время, не даст соврать: всех мальчишек, юношей и уже вполне взрослых мужчин в нашей стране завораживала тема восточных единоборств. Поэтому наши рассказы о кунфу, которое, как выяснилось, правильнее называть «ушу» (я и мои друзья немного занимались в Пекине стилем «длинного кулака»), вызывали в МГИМО большой ажиотаж. Организацию этих презентаций брала на себя Чжао Нюлань.  

Первые в своей жизни блюда китайской кухни я попробовал дома у Чжао. Она всю жизнь прожила одна, в маленькой «однушке» на улице академика Арцимовича, которую выделил ей институт, но при этом всегда была гостеприимной хозяйкой и прекрасным кулинаром. Чжао Нюлань приглашала к себе домой и коллег-преподавателей, и студентов.

Окончание МГИМО означало расставание с любимыми преподавателями. Но каждый раз, возвращаясь в Москву из заграничных командировок, я старался заходить на Кафедру китайского языка и навещать Чжао Нюлань. В середине 90-х она вышла на пенсию, но на протяжении еще двух десятков лет продолжала работать – давала частные уроки, переводила коммерческие переговоры, ездила в Китай с делегациями.

Годы берут свое, подводит здоровье. Вот уже больше шести лет Чжао Нюлань не выходит из дома. Но ее поддерживают родственники, друзья, ученики, навещают, поздравляют с праздниками. За ней ухаживают добрые люди из Китайского Патриаршего подворья, что находится в Голутвинском переулке. Но вы бы видели, сколько в этой женщине силы воли, сколько в ней веры, как она борется с недугом! Просто поразительно.

С Чжао Нюлань всегда интересно поговорить. Так было раньше, так остается и сейчас. Не только вспомнить былые времена, но и обсудить актуальные проблемы и планы на будущее: наша Анна Васильевна с ее живым умом и активной жизненной позицией всегда в курсе всех новостей и на острие всех событий!

***

Летопись отношений двух стран-соседей похожа на семейную сагу – обыкновенную жизнь с ее радостями и горестями, победами и невзгодами, хорошими и трудными временами. Но это судьба, от нее не убежишь. Все это в полной мере относится к героине моего очерка, которая испытала на себе крутые виражи советско-китайских отношений, но обрела счастье, дом, дело жизни, уважение и признание в СССР.

Трудно переоценить ту роль, которую наша Чжао-сяньшэн сыграла в развитии советского и российского китаеведения, тот неоценимый вклад, который она внесла в подготовку китаеведческих кадров. В течение 30 лет Чжао Нюлань преподавала в МГИМО китайский язык, была автором прекрасных учебных материалов, всю себя отдавала преподаванию и внеклассной работе. Скольких китаистов она воспитала!

Многие ученики Чжао Нюлань стали послами. Среди них – И.К.Азизов, Е.В.Афанасьев, М.В.Баранов, М.М.Белый, К.В.Внуков, А.Н.Евсиков, А.Б.Кулик, В.Ф.Малышев, Л.П.Моисеев, Н.Л.Рациборинский, А.Н.Рожков, В.О.Рахманин. Ее ученики С.С.Разов, А.Н.Бородавкин и А.И.Денисов занимали должности заместителя министра иностранных дел России (Андрей Иванович Денисов был не просто заместителем, а первым заместителем министра, а сейчас он – сенатор, Первый заместитель Председателя Комитета по международным делам Совета Федерации). Ее ученик А.Ю.Руденко в настоящее время является заместителем министра и в числе прочих вопросов курирует российско-китайские отношения. Профессор А.В.Лукин – руководитель Департамента международных отношений «Высшей школы экономики», научный руководитель Института Китая и современной Азии РАН. А.В.Козлов – посол по особым поручениям МИД России, его однокурсник А.А.Кислов – заместитель директора Департамента - Секретариата Министра. Генеральным консулом России в Шанхае служит Д.Е.Лукьянцев, Генеральным консулом в Шэньяне – С.В.Черненко. Генеральными консулами работали В.Н.Верченко, А.А.Шаронов, М.В.Медведев, А.Н.Смородин, А.Ю.Шманевский, А.Л.Просвиркин, С.Н.Подберезко, С.Ю.Пальтов, В.Л.Пашков. Выпускник МГИМО В.А.Коннов был торговым представителем России в Индонезии (и Генеральным консулом в Шанхае), Д.А.Смахтин – торгпредом в Таиланде. В МГУ преподает в прошлом посол по особым поручениям С.Н.Губарев. Возможно, вспомнил не всех. Но все они прошли школу Чжао Нюлань.

Ее ученики сегодня разбросаны по всему миру, некоторые достигли небывалых карьерных высот: К.-Ж.К.Токаев стал президентом Казахстана, Э.Б.Абдылдаев был министром иностранных дел Киргизии, Мирослав Лайчак – министром иностранных дел Словакии, Бойко Мирчев – заместителем министра иностранных дел Болгарии. Успехи воспитанников – предмет гордости для любого учителя. Уверен, что все они добрым словом вспоминают свою добрую учительницу, светлого и теплого человека, и шлют ей наилучшие пожелания.   

***

День рождения Чжао Нюлань отмечает 1 октября, в один день с Китайской Народной Республикой. Символическое совпадение! Но Чжао старше. В этом году КНР исполняется 75 лет, а Чжао Нюлань – 90. Я желаю своей первой учительнице китайского языка крепкого здоровья и долгих лет жизни. Как говорят в таких случаях китайцы, «долголетия, сравнимого с южными горами, и счастья, сопоставимого с восточными морями». 

Вечный покой и вечная память!