Задать вопрос

Начало утренних богослужений в будние дни в 8:00, вечерних — в 17:00.
Начало утренних богослужений в субботние дни — в 9:00, в воскресные дни — в 7:30 (на китайском языке) и в 9:15 (на церковнославянском языке).

В будние дни исповедь совершается во время утренних богослужений,
в субботу во время вечернего богослужения. В воскресенье начало исповеди в 9:00 утра.

Главная → О Подворье → История Храма святителя Николая

История Храма святителя Николая

Благодарный венок воспоминаний 

2 января отошёл ко Господу батюшка Сергий, архимандрит. Для кого-то — горячо любимый духовный отец, счастливо обретённый около 30 лет назад, для кого-то — встреча-откровение на первой в жизни исповеди, для кого-то — грозный и непонятный монах ... И для всех — Личность, соприкосновение с которой не могло оставить равнодушным никого.  

Никто из нас не знал его по-настоящему ... Попробуем все вместе набросать его портрет, поделившись дорогими сердцу воспоминаниями о батюшке. Веселые и грустные, задумчивые и радостные, короткие и длинные... - наши истории будут вплетаться в один БЛАГОДАРНЫЙ ВЕНОК ВОСПОМИНАНИЙ. Написанные просто и безыскусно, искренне, от души, эти рассказы дадут возможность познакомиться,пусть и после его смерти, с удивительным человеком, которого Господь послал на нашем пути. 

9 дней

Сегодня 9 дней со дня смерти архимандрита Сергия (Обьедкова). 

Ковид, потом ИВЛ, возраст, многочисленные болезни, все такое. С о. Сергием и его приходом на Якиманке я познакомился, когда был на другом приходе, у его одноклассника по семинарии. Несколько раз мы ездили туда. Было незабываемое впечатление. На полу в Никольском приделе лежали шикарные толстые ковры из Президент-отеля (дали на время, потом обратно их вернули, пролежали года два), бра на стенах и паникадил не было, храм освещался свечками и многочисленными лампадками у икон. Прихожане в нужные моменты садились прямо на ковры. Было очень тихо, спокойно и красиво. Потом в составе нашего приходского клироса мы помогали петь клиросу о. Сергия во время освящения храма святейшим патриархом Алексием в 1995 г. А потом так получилось, что мы разошлись с предыдущим священником по разным вопросам, и в 1997 г. я перешел на приход к о. Сергию. Он тогда меня очень сильно поддержал.

На Якиманке я пел три года. Это было очень интересно. Уставное богослужение, внятный отчетливый обиход, осмысленное пение и неспешная служба. По благословению о.Сергия я поступил в Лавру, в семинарию. Связь с приходом не терял, он был как надежная база. После окончания МДА отправился по распределению в Хабаровск. Когда через 5 лет вернулся, то родной Никольский храм в Голутвинском переулке уже год как стал Китайским Подворьем, настоятелем которого был протоиерей Игорь Зуев, с которым мы хорошо знали друг друга по Хабаровску.

А о. Сергий был направлен в Русскую Духовную Миссию в Иерусалиме уже в сане архимандрита. В силу разных причин я так на Святую Землю и не съездил. Когда о. Сергий вернулся вновь в Москву, уже многое поменялось, расстояния стали большими, непосредственное общение прекратилось, так, изредка, поздравления или смс по телефону. Но чувство связи оставалось. Видимо, и о. Сергий сделал для меня все, что мог сделать, и я взял от него все, что захотел взять. Дальше, что называется, самостоятельное плавание. 

Отец Сергий и зелёный чай

Недавно был старый Новый год – нестареющий праздник, несмотря на свое название. Отца Сергия, несмотря на возраст, тоже невозможно было назвать старым, он был всегда молод душой, увлекающимся и даже своего рода пылким. Порой от его пламенной души приходилось горячо не только близким к нему людям, но и ему самому. Иногда это было трудно, иногда принимало легкие и забавные формы.

Батюшка Сергий периодически чем-то увлекался. Кажется, это было в последний год перед моим поступлением в семинарию. На территории прихода что-то строили узбеки. О. Сергий всегда очень внимательно относился к людям, которые работали в храме, говорил с ними, всматривался в них, заботился о них. На самотек не оставлял, держал, что называется, руку на пульсе. К этим узбекам тоже отнесся по-отечески: ему импонировало, что ребята были работящие и не пьющие, что существенно. Кажется, их кормили обедом в трапезной. И они познакомили о. Сергия со своей манерой пить зеленый чай.

Естественно, о. Сергий все дотошно выспросил, вызнал, попробовал. И ему понравилось. В трапезной ему стали подавать зеленый чай на завтрак, обед и ужин. Заговорили о том, как надо заваривать, какой чай надо покупать и т.п.

Любовь к зеленому чаю совпала с другим его увлечением. Был такой период, когда батюшка полюбил ездить в баню. Кажется, это было по воскресеньям вечером.  Он собирался, уезжал часа на два-три, приезжал весь намытый, оздоровленный и благостный.

Так было и в то воскресенье, когда я остался дежурить. Всего оставалось ночевать на приходе три человека. Один – в домике священника, это был, как правило, сам о. Сергий в своей келье. Другой оставался в домике с трапезной, третий – в храме. Дело было летом. Во время чаепития перед службой о. Сергий предупредил, что поедет в баню и попросил женщин на кухне приготовить ему чай – заварить его в термос. Это было необычно, и кто-то из них высказал сомнение, что заваривать чай в термосе не нужно, т.к. будет слишком крепко, а лучше заварить в фарфоровом чайнике и затем в термос залить уже готовый чай. Только придется подождать. Почему-то в тот день батюшка спешил, и эти слова оказались роковыми. С одним раздражающим фактором о. Сергий справлялся успешно, но тут совпало сразу три: сомнение в правильности его слов, необходимость ждать, а главное – то, что для о. Сергия что-то может быть слишком крепким. Он резко и мрачно замолчал, встал из-за стола, буквально вырвал несчастный металлический термос из рук кого-то там из женщин, кто его держал, схватил заварку, высыпал целую жмень зеленого чая, швырнул его в термос, схватил чайник с кипятком, ливанул его до верха, закрутил крышку и молча, свирепо вылетел с ним из трапезной. И вскоре уехал в баню.

Через несколько часов, когда вечерняя служба закончилась, ужин прошел, он приехал из бани успокоенный, буря эмоций улеглась, все было хорошо. По традиции, в 22:00 остающиеся на ночь пьют чай и расходятся по местам своего дежурства. Оставались мы с Еленой Петровной. О. Сергий в благостном расположении духа сообщил, что у него остался еще чай. Термос был литровым, две трети он выпил в бане, оставшееся разлил нам: себе, Елене Петровне и мне, получилось примерно по полкружки. Чай был темнозеленый, густой. Я попробовал – жуткая горечь! Ну ещё бы: заварить в термосе, держать несколько часов! Чистый танин. В общем, я пригубил и оставил. Елена Петровна за послушание выпила всё. Ну и батюшка тоже допил остатки, приговаривая, какой вкусный зеленый чай. И мы разошлись спать.

Наутро Елена Петровна выглядела что-то усталой, и когда я спросил, что с ней такое, ответила, что из-за зеленого чая уснуть не могла, сердцебиение, и полночи ходила по храму туда-сюда, чтобы как-то успокоить сердце. О. Сергий выполз где-то в полдень – половину первого. Смотреть на него было невозможно: лицо отекшее, глаза покрасневшие, весь просто никакой, чуть ли не шатается. Он как тень походил по приходу с полчаса, что-то такое сказал и буквально уполз обратно в свою келью. Конечно! Пол-литра заварки выпить в бане, потом еще полкружки перед сном - тут кто угодно свалится. Батюшку было одновременно и жалко, и в то же время все справедливо: ну разве можно так лихо с собой обращаться. Но что поделать -  характер!

Тем не менее  любовь о. Сергия к зеленому чаю этот случай не убил. Он еще долго его пил, но потом это увлечение как-то само собою сошло на нет. И, насколько я понимаю, и любовь ездить париться в баню тоже со временем угасла, или приобрела какие-то другие формы. Впрочем, дальше я уже учился в семинарии, приезжал только на лето и ненадолго, и уже не могу точно сказать, как там дальше сложились обстоятельства. Но эпизод и забавный, и прямо характерный. 

P.S.  Фото – конец первого курса семинарии, приехал на приход к о. Сергию за советом. Обсуждали там ряд вопросов по учебе, и богословские тоже. Он меня несколько утешил и поддержал. 

Павел Герасимов

***

К батюшке мы с мужем попали в 1993 году, когда решили венчаться. За спиной у обоих был разнообразный эзотерический опыт, скитания по различным школам и группам, но, видимо, искали мы всё-таки Бога, коли со всем своим багажом милостью Божией оказались в руках опытного духовника – незабвенного батюшки Сергия.

Итак, мы решили венчаться. Но вот в каком храме? Кто-то из знакомых Андрюши сказал: «Если хотите увидеть настоящего священника, идите в Голутвинский храм.» Естественно, мы хотели увидеть НАСТОЯЩЕГО священника! Пришли. Андрюша впереди, я скромно затаившись у него подмышкой. Подходим к священнику. Поздоровались. «Батюшка, мы хотели бы венчаться у Вас,» - вежливо говорит муж. «Так идите в Иоанна воина! - отвечает вдруг батюшка.- Там красиво, богато… А у нас что? Разруха.» «Но мы не хотим в Иоанна воина! – не сдержалась тут я, выскочив из подмышки и устремляясь вперед.- Мы же к ВАМ пришли!» «Да у нас тут и места-то нет, и хор полтора человека,» - продолжает батюшка. «Ну и что? Нам нравится! – напираю я за двоих. «И вообще, зачем это всё: венчаться, потом разводиться….» - в третий раз попытался уклониться батюшка. «Но мы не хотим разводиться! Мы венчаться хотим!»– твёрдо заявила я. Андрюша этот абсурдный диалог уже и не поддерживал, спокойно ждал. «Да это понятно,» - как-то безнадежно махнул рукой странный священник и назначил день венчания.

Так мы познакомились со своим духовным отцом, который родил и воспитал всю нашу семью, крестил всех пятерых детей, двоим из них сам дав имена. И это при том, что после рождения второго ребенка, мертворожденного, и нескольких выкидышей врачи уверенно ставили мне бесплодие. 


2005 г., весна. Крещение Филарета.

Но всё это будет позже. А сначала, почти весь первый год своего воцерковления, мы ходили в храм исключительно по пятницам, вечером. Почему – не знаю. Но мы на всю жизнь полюбили эти батюшкины службы. И сейчас могу закрыть глаза и вновь увидеть разбитый пол, перекрытия, какие-то доски, полумрак, коврики на полу, на которые так неожиданно опускались прихожане во время проповедей… - и услышать тишину, благоговейную, сокровенную тишину, в которой звучит чистое и нежное сопрано нашей юной тогда ещё Танечки-регента и батюшкин голос, его молитва, очень тихая и очень горячая. Нигде и никогда больше не слышала я такой живой тишины…

Первые лет десять, а то и больше, батюшка был неизменно терпелив и ласков. Как вспомню, на какие мои вопросы он был вынужден отвечать, так хоть сквозь землю проваливайся. Но ведь отвечал! Пока совесть не подключилась и не принялась меня угрызать за нетерпение. Со временем поняла, что значительная часть моих вопросов может быть снята книгами, молитвой и просто терпеливым ожиданием ответа, который Господь непременно пошлёт, если вопрос был действительно важен. Это была батюшкина школа. Исподволь, в проповедях, на исповеди, в беседах в трапезной, в разговоре происходило наше воцерковление. Эзотерический дым рассеивался, мозги вставали на место, потихонечку приходило умение отличать добро от зла. Сначала следуя советам батюшки, а потом и сами, мы прошерстили всю нашу огромную домашнюю библиотеку. Сколько ж книг мы спалили тогда! К ужасу нашей подруги с библиотечным образованием. Помню знаменательный разговор с батюшкой по поводу книг о.Александра Меня. Я спрашивала, можно ли их читать.

- В его книгах не всё полезно принимать. Читать его можно только при наличии мелкого сита. У Вас оно есть?

- Нет… - пришлось признать.

- Вот и не читайте тогда, -  подытожил батюшка.

Зато про книги свт.Феофана Затворника говорил, что это один из немногих отцов, которых можно читать смело, как Евангелие, не боясь повредиться. Мы и читали.

А батюшка молился. Всегда. И когда мы были одним приходом, и потом, когда много лет он был далеко, и когда  был ласков, и когда впадал в немилость и гневался… Иногда накатывали унылые мысли, мол, оставил нас духовник, забыл. И вдруг Андрюша говорит, что подходил к батюшке под благословение, а он сказал, что всех нас помнит и молится о нас. И тогда будто второе дыхание открывалось. Можно дальше жить. Отец помнит и молится.

Что такое батюшкина молитва, об этом рассказать не то, что сложно, а страшно как-то… Но и умолчать неправильно будет. Поделюсь одной историей. Одно время меня донимало желание узнать, что Господь хочет лично от меня. Ну ведь каждый человек приходит в этот мир со своими дарами, со своей задачей, от каждого Господь ждёт чего-то определенного. Но что именно?! Как узнать? Я прекрасно понимала, что ответ искать бесполезно: в книгах про меня не написано, а задавать такой вопрос кому бы то ни было даже при моей активной глупости я не решилась. Но мучиться и думать в выбранном направлении не перестала. И вот однажды на исповеди, выслушав всё, что я хотела сказать, батюшка вдруг говорит: »А теперь слушайте меня очень внимательно. Я скажу Вам то, что именно от Вас хочет Господь Бог.» И начал перечислять. А у меня от изумления и нахлынувшего ликования перехватило дыхание, отключилась способность соображать и слышать. В результате, в памяти остался лишь один пункт, но попросить повторить я не осмелилась. Теперь, жалею, конечно…

С батюшкой было непросто. Многие боялись его взрывного нрава. Боялась и я. Был период, когда каждый раз на исповеди меня начинало буквально трясти. Батюшка долго терпел, но однажды всё же возмутился:

- Послушайте, почему Вас всё время трясёт?!

- От страха, - честно призналась я.

- Анечка, ну не надо так-то уж бояться, - смягчился вмиг батюшка. – Бог ведь милостив…

- Так я же не Бога боюсь, - ещё честнее призналась я.

- А кого же? – батюшка искренне недоумевал.

- Вас, - сказала, как выдохнула.

- Ну это уже вообще!!!... – сначала у батюшки и слов других не нашлось. Потом посетовал, как же можно до такой степени человека бояться. Благословил и отпустил.

Я отошла от аналоя. И больше меня с тех пор не трясло.

Интересно, что дети батюшку не боялись совсем. У нас в храме их всегда было много. Некоторые знакомые удивлялись: священник монах, да еще с таким характером, а детей в храме вон сколько. Удивлялись и тому, как скоро и чинно разнокалиберная ребятня самостоятельно выстраивалась на причастие. Как это сложилось, я не знаю. Видела лишь дважды, как батюшка мягко, но твёрдо отправлял в конец очереди детей, стремящихся встать первыми. Обижались, но слушались, смирялись. 

Много было детей и в нашей воскресной школе. Возникла она спонтанно, но всегда была руководима и опекаема батюшкой. Он приходил на занятия, с удовольствием общался с детьми, расспрашивал их, слушал, шутил. Он беседовал с нами, преподавателями, помогал найти решение в сложных ситуациях. Помню, мы с Сашей вздыхали, что, мол, занимаемся, занимаемся, а всё без толку, каждый год можно одно и то же повторять, всё равно ничего не помнят. А батюшка сказал, что мы слишком скоро хотим плоды увидеть. «Вот если пройдёт много-много лет, ваши ученики вырастут, обзаведутся семьями, и однажды кто-то из них скажет своему внуку, мол, когда я был маленький, то ходил в воскресную школу при храме. Не помню уже, как звали этих тёток и что они  мне рассказывали, но помню, что было мне с ними так хорошо… - вот тогда считайте, что все ваши труды не напрасны.» А ещё батюшка говорил, что в воскресной школе никогда не должно быть скучно: »Пришли вы на урок, открыли свой конспект, над которым неделю трудились, но видите, что не идёт материал, дети явно скучают – закрывайте конспект и хоть анекдоты травите, но скуки в воскресной школе быть не должно.» И каким же подарком стало недавно услышанное от одного из наших первых выпускников: »Я помню нашу воскресную школу. У нас никогда скучно не было, всегда интересно.» 


7 апреля 2005 г. Благовещение.

Низкий поклон Вам, батюшка! И Царствие Небесное! А вот вечный покой вряд ли получится… Мы ведь по-прежнему нуждаемся в Ваших молитвах.

Карповы Андрей, Анна и дети

   ***

Как-то в разговоре со мной батюшка обронил: «Вам нужен  простой сельский священник».

Это было за несколько лет до его отъезда в 2011 году в Иерусалим и ничто тогда не предвещало никаких изменений.

Фраза эта, произнесенная совершенно обыденно, спокойным, тихим голосом, оставалась для меня непонятной многие годы. Зачем мне нужен какой-то сельский священник, когда у меня есть духовный отец, он же мой крестный?

Сразу переспросить не удалось, потом как-то не было подходящего случая, а впоследствии это событие стало забываться.

Но в 2010 году у нас довольно неожиданно появился дом в деревне, в Ярославской области, в 270 километрах от Москвы. Летом и осенью мы проводили там часть своего свободного времени, посещая по праздникам ближайшие храмы и монастыри. Однако, постоянного места для соборной молитвы у нас не было до тех пор, пока в 2013 году, в ближайшем от нас селе,  не возобновились  службы в  храме во имя свщмч. Климента папы Римского и Петра Александрийского (построен в 1779 г.).

История храма типична для России 21 века – в 1937 году храм был закрыт, в дальнейшем использовался как овощехранилище, клуб, контора колхоза и со временем пришел в запустение.

Новый настоятель храма, о.Владимир, занялся восстановлением храма, сформировался приход, в который влились и мы. Отец Владимир оказался тем самым внимательным и любящим «простым сельским священником», о котором говорил о.Сергий, причем в своей священнической жизни повторяя подвиг нашего первого настоятеля.

Мы с женой со временем все больше ценим тишину и спокойную, несуетную жизнь, и кто знает, как у нас все сложится дальше и какое продолжение получит сказанное нашим батюшкой тогда, задолго до произошедшего с нами? 

Виктор и Маргарита Устиновы

***

Первый раз мы с женой увидели отца Сергия в 2015 году, когда только начали воцерковляться. Отец Сергий приехал тогда из Иерусалима в родной храм и служил воскресную службу с настоятелем и другими батюшками. После службы, стоя в очереди ожидающих благословения, мы спросили прихожан, кто этот батюшка.  Нам ответили, что это отец Сергий, прежний настоятель храма. Позже мы узнали от батюшек и прихожан, как он буквально по кирпичику восстанавливал храм. Подходя к отцу Сергию под благословение и глядя в его добрые глаза василькового цвета, ощутили некую умиротворённость. Супруга даже с какой-то лаской отметила, что отец Сергий легкий весь, как облачко.  

К сожалению, мы не знали отца Сергия близко, как духовные чада, но он оставил неизгладимый след в нашей памяти. 

Денис Орешкин

***

Не секрет, что отца Сергия многие боялись и обижались на него. Ещё бы! Батюшка мог вспыхнуть мгновенно, и тогда клочки летели по закоулочкам, а виноватый или просто попавший под горячую руку стоял ни жив, ни мертв, согласный хоть сквозь землю провалиться, только бы выйти из разразившегося урагана. Боялась его и я, много лет знавшая и любившая батюшку…

Однажды на службе у меня громко зазвонил мобильник. Кто помнит, как радел о.Сергий о тишине в храме, поймет, что произошла катастрофа. Перепуганная, я выскочила в притвор, нажимая на все возможные кнопки, пытаясь выключить злополучный телефон, с которым я тогда ещё и обращаться толком не умела. Выключила! Но облегченно вздохнуть не успела, потому что прямо передо мной стоял разъяренный отец Сергий и, указывая на дверь, чеканил слова:»Тебе что, Путин звонил?! Кремль на проводе?! Вон отсюда! Чтобы ноги твоей тут не было!» И убежал, так как служба продолжалась. Я постояла, постояла… Подумала, подумала… И вернулась обратно в храм, встав на прежнее место. После службы все радостно пошли под благословение. Пошла и я, неуверенно и со страхом… Батюшка, как обычно, приветливо благословил, и я поняла, что туча налетела и  унеслась, след её лишь в моей душе, а батюшка давно уже всё забыл.

Он был вспыльчив, да. Но отходчив. И прекрасно сознавал свою немощь, переживал и вздыхал о ней. Знаю, что однажды, утешая одного из своих чад, плачущего от бессилия побороть одну из своих постыдных страстей, батюшка с горечью сказал, что Господь иногда нарочно оставляет человеку подвизающемуся какую-нибудь стыдную немощь, чтобы уберечь его от самопревозношения и гордости. Было похоже, что батюшка говорил и о себе…

                                                                               Нина Григорьевна Герасимова