ПОСЛЕДНИЙ СВЯЩЕННИК ПЕКИНСКОЙ МИССИИ Беседа с протоиереем МИХАИЛОМ ЛИ (Священник Георгий Максимов)

Отцы Михаил Ли и Георгий Максимов

Митрофорному протоиерею Михаилу Ли, главе Русско-Китайской Православной Миссии РПЦЗ в Австралии, клирику Кройдонского крестового храма Всех святых, в земле Российской просиявших, в январе этого года исполнилось 90 лет. Отец Михаил – последний священник Православной Церкви в Китае, рукоположенный еще во времена Пекинской Духовной Миссии, который продолжает регулярно служить. О своем жизненном пути, об истории Православия в Китае, о страданиях за веру в годы «культурной революции» отец Михаил рассказывает читателям портала Православие.Ru.

 

 

– Отец Михаил, можно ли задать вам несколько вопросов?

– Да. Но я не очень хорошо говорю по-русски. Русский язык я потерял. С 1966 года я был в ссылке, двадцать лет на «черных» работах (каторжные работы в каменоломне. – Прим.ред.). Я был лишен права разговаривать. В это время все позабыл, нельзя было ни слова по-русски сказать. А раньше я русский хорошо знал, нас хорошо учили. В шестьдесят шестом нас выселили из дома. И отправили на «черные» работы. Из-за православной веры.

Протоиерей Михаил Ли– Об этом периоде Православной Церкви в Китае известно не так много. Не могли бы вы рассказать о том, что тогда происходило?

– Нехорошее время было. Русская Духовная Миссия была закрыта. Выгнали всех прихожан. Мы все потеряли. Мы ведь тогда жили там, на церковной квартире. Нас выселили и дали очень маленькую комнату, без кухни, без воды, без электричества, без уборной. Там двадцать лет с четырьмя детьми жили. Меня заставили работать в каменоломне, где я должен был добывать по тонне камня в сутки. Трудно, трудно. Затем дали свободу.

В 1986 году открыли православный храм в Харбине. Мне трижды предлагали там служить. Но там люди из органов следили, вызывали, спрашивали о прихожанах: что они говорили? Что делали? Мне это было не по душе, я не хотел в этом участвовать. И я не стал служить там. Но один прихожанин из Харбина рассказал владыке Илариону (Капралу) из Русской Зарубежной Церкви, он тогда был в Австралии, что отец Михаил Ли еще жив, в Шанхае сейчас. И владыка пригласил меня, помог с переездом, и я стал служить в Австралии.

– Во время гонений, когда вы были сосланы и находились на «черных» работах, что вам помогало сохранить веру?

– Чтение молитв. Но молиться приходилось тайно.

Митрополит Иларион и отец Михаил Ли в Кройдоне, АвстралияМитрополит Иларион и отец Михаил Ли в Кройдоне, Австралия

    

– Расскажите о временах своего детства, когда Православие в Китае было в своем расцвете.

– Я родился в Пекине, в Бейгуане, в Русской Духовной Миссии. Территория Миссии была очень большой, целый комплекс. Там и типография была, и ферма, и многое другое. Там все работали православные. Очень хорошее время было. Мой отец Григорий учился в семинарии, думал о монашестве, но потом все-таки женился. У него родилось шестеро детей, я – старший. В семь лет я пошел в школу, там же, на территории Миссии. Она называлась «Русско-китайская православная школа». С десяти лет я пел в церковном хоре, нас всему учили, петь по нотам, я был первым голосом. Я хорошо пел раньше, но за двадцать лет на «черных» работах все позабыл... Теперь мало что помню. Я маленьким очень любил церковь, молитву... В Пекине, в Духовной Миссии хор располагался очень высоко. Красиво было. На каждую Пасху после службы я оставался там на всю ночь. Очень любил службы.

– Много ли было в те времена православных китайцев в Пекине?

– Да, много. Почти две тысячи.

– Кто был ваш первый духовник?

– Владыка Виктор. При мне в Китае было три архиерея [как начальники Миссии]. Первый: митрополит Иннокентий[1]. Он был очень строгий. Когда кто не слушался, он наказывал. Второй был архиепископ Симон[2], а третий – архиепископ Виктор[3], он потом уехал в Россию. Он меня и рукоположил в священный сан в 1952 году.

Прощальная фотография архиепископа Виктора с работниками молочной фермы. Пекин. Бэй-гуань. 1956 г.Прощальная фотография архиепископа Виктора с работниками молочной фермы. Пекин. Бэй-гуань. 1956 г.

    

– Как это произошло?

– После школы я поступил в семинарию. Нас в школе Миссии было человек двадцать, но многие нехорошо учились, играли. С нашего курса троих рукоположили в священный сан: первый был инок Фаддей, второй Евангел, я третий. Фаддей первый стал диаконом, потом во время [культурной] революции его убили. Диакон Евангел и сейчас живет в Шанхае. Недавно он упал и сломал ногу, теперь лежит в кровати, не ходит. Я один остался, кто служит.

 

 Когда наконец в Австралии послужили первую Божественную литургию после долгого перерыва, что вы чувствовали?

– Очень рад был. Но и переживал из-за того, что многое забыл. Мне все дали – Евангелие, служебник, требник. Но я совершенно забыл, как служить. И можете представить, на первой же службе я все вспомнил!

– Видели ли вы святого Иоанна Шанхайского?

– Да. Однажды он приезжал к архиепископу Виктору и служил Литургию в Пекине, и я ему прислуживал, и получил его благословение, святителя Иоанна. Он был маленький, невысокого роста.

На литургии в храме св. апп. Петра и Павла в Гонконге. 2012 г.На литургии в храме св. апп. Петра и Павла в Гонконге. 2012 г.
    

– А ваша семья, дети тоже смогли сохранить Православие?

– Да. Но дети остались в Шанхае, я в Австралию переехал только с матушкой.

– Когда вас рукоположили в священный сан, вы служили на китайском или церковнославянском?

– Первое время на китайском, и Евангелие, и почти все остальное, на церковнославянском мало. У меня было и Евангелие, и служебник, и требник на китайском, много книг, потом все отняли и сожгли.

– В Австралии среди ваших прихожан есть православные китайцы?

– Да, много. Они выехали из Гуанчжоу. Некоторые не понимали ни по-английски, ни по-русски.

– Что вы думаете о будущем Православия на китайской земле?

– Не знаю, что будет дальше. Трудно сказать. Сейчас в Китае каждое слово, каждое дело увязывается с политикой. А христианину следует быть вне политики. Надо терпеть. Только молиться. Бог управит. Он все знает. На Него вся надежда.